Весна. 1920

День Рождения Николая Петровича Крымова – русского советского художника, мастера пейзажной живописи

 

АПРЕЛЬСКАЯ КРАСА

В квадратах клумб – тюльпанов красота,
Исчезла угловатость межсезонья.
Осталась в прошлом сквера нагота,
Теперь лужайка вовсе не «воронья»:
В коврах зелёных вешняя земля!
И вьётся тюль с небесного карниза.
…Последний снег исчез не до нуля –
На нити ландышей изысканно нанизан!

Натали Самоний

 

 ИВАН СУРИКОВ

Имя поэта Ивана Сурикова не настолько известно, как некоторые его стихотворения. Мало кто может назвать сейчас имя человека, написавшего строки ставших практически культовыми песен «Степь да степь кругом» или «Дубинушка». За свою очень короткую жизнь Иван Захарович Суриков успел написать такие известные стихотворения, как «Детство», которое многие из нас знают наизусть, во всяком случае, первое четверостишие точно:

Вот моя деревня;

Вот мой дом родной;

Вот качусь я в санках

По горе крутой…

Вот свернулись санки,

И я на бок — хлоп!

Кубарем качуся

Под гору, в сугроб...

 

Пожалуй, никто в русской поэзии не сумел выразить с такой искренностью и художественной силой бесхитростные, но неповторимые впечатления детства, недоступную для взрослых безмятежность детского мироощущения, В простых и незатейливых на первый взгляд строках воскресает чудесный мир детства.

Или былину «Садко», которая легла в основу знаменитой оперы Н.А. Римского-Корсакова. На его стихи Чайковский написал романс «Я ли в поле да не травушка была». Сделал Суриков и переводы девяти стихотворений Тараса Шевченко. Он организовал литературно-музыкальный кружок, который оказывал поддержку и помощь в публикации таким же поэтам из народа, каким был и сам Суриков.

 «У вас, Иван Захарович, – писал ему поэт Алексей Плещеев, – много задушевности, правды и чувства – важные черты в поэзии, – работайте смело. Талант есть, голубчик».

 

Первые же публикации показали близость Сурикова к устному народному творчеству. Поэт смело развивает песенные и фольклорные традиции, иногда пишет по мотивам русских и украинских народных песен. В свою очередь многие его произведения расходятся по стране в виде новых народных песен, проникнутых щемящей тоской или просветленной грустью.

Не все знают, что у стихов известной песни о тонкой рябине, мечтающей "перебраться к дубу" есть автор. Слова написаны в 1864 г. русским поэтом Иваном Захаровичем Суриковым.

 

«Что стоишь качаясь, тонкая рябина»

Что шумишь, качаясь,
Тонкая рябина,
Низко наклоняясь
Головою к тыну?» -

 

«С ветром речь веду я
О своей невзгоде,
Что одна расту я
В этом огороде.

 

Грустно, сиротинка,
Я стою, качаюсь,
Что к земле былинка,
К тыну нагибаюсь.

 

Там, за тыном, в поле,
Над рекой глубокой,
На просторе, в воле,
Дуб растёт высокий.

 

Как бы я желала
К дубу перебраться;
Я б тогда не стала
Гнуться и качаться.

 

Близко бы ветвями
Я к нему прижалась
И с его листами
День и ночь шепталась.

 

Нет, нельзя рябинке
К дубу перебраться!
Знать, мне, сиротинке,
Век одной качаться.

 

МИХАИЛ ЮХМА

Михаил Николаевич Юхма – чувашский писатель, поэт, драматург, историк, публицист и общественный деятель.

Михаил Юхма вырос в многодетной семье, испытавшей все трудности довоенного и военного времени. Самое сильное воздействие на развитие будущего писателя оказала его бабушка по отцовской линии Оста-Насьтук (Анастасия-мастерица, умелица) - известная сказительница и целительница. Из воспоминаний Мишши Юхма: «Бабушка любила говорить: «Конь-аргамак падает – поле остается, добрый человек погибает – слава его остается». А потом добавляла: «Следы злого человека ведут к злым делам, а следы доброго человека – к добрым делам… Всегда ходите по следам доброго человека…».

 

Все творчество М. Юхмы проникнуто глубокой любовью к родному народу, его культуре, обычаем, традициям, истории, устному творчеству. Писателем проделана огромная работа в собирании, сохранении чувашского фольклора. «Цветы Эльби» – это книга рассказов, легенд, преданий, древних печен, описаний обрядов, обычаев, традиций чувашей.

Мишши Юхма - истинный художник слова, проникновенный лирик, в каждом его произведении любовь к родной земле и своему народу.

 

«Лунная дорога»

И зовет, зовет меня в заречье

Лунная дорога в лунный час.

Небеса, что книга звездочета

И туманен в синих росах дол.

Говорят, однажды Волгу кто - то

Лунною дорогою перешел.

Говорят, отчаянный и юный,

Не дождавшись лодочника, он

Двинуться решил дорогой лунной,

В девицу заволжскую влюблен.

Говорят, ждала его удача,

Что земной душе дарует высь...

Вот бы мне, свидание назнача,

Лунною дорогою пройтись!

 

На его тексты написано более 200 песен, детская опера «Пюрнеске», одноименный балет, ряд музыкальных комедий, пьес. Китайский композитор Лью Цешэн написал музыкальную поэму по мотивам легенды «Дорога лебедей».

"Михаил Юхма своими талантливыми произведениями раздвинул границы возможностей чувашского слова до бесконечности. Он доказал всем, что чувашский язык также велик, как и другие, самые распространенные языки в мире", - дает оценку творчеству писателя доктор филологических наук, профессор Михаил Федотов.

 

«Дочери Илемби»

Спит дочурка.Я гляжу с балкона.

Ах, как даль за Волгою ясна!

Золотым и синим, и зеленым

Вышивает улицы весна.

 

Спит дочурка.Солнечною тенью

По ресницам пробегают сны.

У нее сегодня день рожденья

Вместе с днем рождения весны.

 

Отступили белые метели

К зарослям заречным тальника.

Спит дочурка.Над ее постелью

Тихо проплывают облака.

 

Пусть всегда над нею солнце будет

Освещать небес голубизну!

Пусть весной рожденная

Всем людям

Девочка моя несет весну!

 

 НИКОЛАЙ ГУМИЛЕВ

«Я верил, что солнце зажглось для меня…»: поэт, путешественник, воин.

За 35 лет жизни Николай Степанович Гумилёв успел столько, что хватило бы не на одну впечатляющую биографию. Поэт выпустил восемь сборников стихов, написал восемь пьес, дважды путешествовал по Абиссинии (в 1909 и 1913 гг.), бывал в Египте, на Сомали и у озера Виктория, пережил нильскую лихорадку, охотился на слонов и леопардов, стрелялся на дуэли, стал отцом троих детей, дважды был женат (в том числе на Анне Ахматовой) и дважды пытался покончить с собой, четыре года воевал, заслужил два Георгиевских креста и один орден…

Наконец, Гумилёв погиб так, что его гибелью восхищались даже палачи…

Он долго добивался руки А. Ахматовой. 25 апреля 1910 г. в церкви села Никольская слободка они обвенчались. Тогда не верящий в своё счастье Гумилёв написал стихотворение «Она»:

 

Неслышный и неторопливый

Так странно плавен шаг её,

назвать нельзя её красивой,

Но в ней всё счастие моё.

 

Герой его поэзии — мечтатель, первооткрыватель, человек «высшей силы, высшей доблести», твёрдый, решительный, как герой его «Капитанов», который «бунт на борту обнаружив, из-за пояса рвёт пистолет, так что сыплется золото с кружев, с розоватых брабантских манжет»; его герой — Колумб, «конквистадор в панцире железном», «укротитель зверей», несгибаемый идеалист, неуклонно идущий к своей цели.

Корней Иванович Чуковский говорил о Гумилёве: «Это был человек средневековых понятий, догматик, порою педант, превыше всего ценивший средневековые доблести».

 

Противоречивая натура, и в то же время удивительная гармония личности Николая Гумилева наиболее точно выражены в последних строках стихотворения "Фра Беато Анджелико":

 

Есть Бог, есть мир, они живут вовек,

А жизнь людей мгновенна и убога,

Но все в себе вмещает человек,

Который любит мир и верит в Бога.

 

24 августа 1921г. Петроград. Губчека приняла постановление о расстреле участников "таганцевского заговора" (61 человек), в том числе Николая Гумилева.

Участие его в заговоре не установлено. Ни одной контрреволюционной строчки Гумилев не напечатал. Политикой не занимался. Гумилев стал жертвой культурного террора.

Гумилев, как и многие поэты, оказался пророком. В стихотворении "Рабочий" (из книги "Костер", вышедшей в июле 1918 года) есть такие строки:

 

Он стоит пред раскаленным горном,

Невысокий старый человек.

Взгляд спокойный кажется покорным

От миганья красноватых век.

Все его товарищи заснули,

Только он один еще не спит:

Все он занят отливаньем пули,

Что меня с землею разлучит.

Пуля, им отлитая, просвищет

Над седою, вспененной Двиной,

Пуля, им отлитая, отыщет

Грудь мою, она пришла за мной.

 

Единственно, что не угадал Гумилев,- это название реки: в Петрограде течет не Двина, а Нева.

Николай Гумилев был и остается одним из тех, кого признавали при жизни и не боялись знать наизусть после расстрела. Его стихи переписывали, хранили, читали вслух и в расстрельные 1920–30-е годы, и в суровые 1940–50-е – вплоть до сегодняшнего переменчивого времени.

 

Еще не раз вы вспомните меня

И весь мой мир волнующий и странный,

Нелепый мир из песен и огня,

Но меж других единый необманный.

 

ГЕОГРИЙ ЦАГОЛОВ

Осетинский поэт Георгий Михайлович Цаголов (литературный псевдоним Макар Незаметный) родился в сел. Христиановском Северной Осетии. В 1907 году издан сборник стихотворений Г.М. «Осетинские мотивы», а в советское время Г.М. Цаголов, по поручению дирекции Северо-Осетинского Научно-Исследовательского Института составил новый сборник, куда он включил все свое поэтическое наследие. В первом предисловии Г.М. выводит себя в образе одинокого дуба в степи, который не знает счастья, «и тоскует, и вздыхает», но, «искалеченный грозою, весь помятый бурею», он «все-таки грезит сказкой неземной», и приглашает читателя:

 

Ты под этот дуб скрипучий

Приходи потосковать!

 

Вторую часть предисловия к своему сборнику он написал (публикуем отрывок) в таких воодушевленных словах, которые говорят о том, что он стал подлинным советским писателем, заявляя, что:

                             

Давно сложились эти строки…

                              Тогда тот дуб в тоске горел…

                              Тогда угрюмый, одинокий,

                              Он верить ни во что не смел…

                                        Не верил он в возможность бури,

                                        В осуществимость вещих грез

                                        И в то, что ширь немой лазури

                                        Вздрогнет в раскате вешних гроз…

Но буря грянула победно,

И гневно гром загрохотал,

И гнет сомнений пал бесследно,

И шепот грез уж явным стал.

И весь воспрянул дуб скрипучий,

          И ветви вширь, и ввысь простер…

 И в радости святой, кипучей,

Обнять готов он весь простор…

 

Образ народного певца-глашатая, зовущего народ к борьбе, или народного певца, который своими песнями услаждает трудящихся, облегчает им песней тяжелый их труд и положение, им дан в двух стихотворениях: «Певец Кудайнат» и «Песнь Кудайната». Оба стихотворения являются отрывками из поэмы «Месть певца». Устами народного певца-глашатая поэт призывает народ к борьбе:

                    Не ждите ж правды здесь…С своих высот лазурных

                    Сюда на землю к нам не спустится она.

                    Берите силой все!..И дней не бойтесь бурных!..

                    Над счастьем сила здесь господствует одна…

                    О, прогреми, певец, могучее проклятье!

                    Рази врагов ты песней боевой,

                    За край поруганный, за кровь, за слезы братьев,

                    И всех обиженных зови в нещадный бой!

 

Г.М. Цаголов относился с глубокой любовью и уважением к народному поэту К. Хетагурову, как к певцу угнетенного народа, борцу за счастье трудового народа; он оплакивает преждевременную смерть его, которая пришлась в такой момент, когда народы России близки уже к заветной своей мечте.

 

Мог бы дожить он до времени этого,

Если б не муки пути многотрудного…

Как бы взвилось тогда все недопетое,

Как зазвенели б созвучия чудные!

 

Лирические стихи Г.М. Цаголова передают восхищение поэта родной природой. Где царит красота:

 

НОЧЬЮ В ГОРАХ

Эта тихая, ясная, чудная ночь…

Этих звезд изумрудное море…

И зовущая в высь мироздания мощь

В синем, синем бездонном просторе…

 

Серебристых титанов задумчивый ряд…

Рев глухой и сердитый потока

И разлитый вокруг, где б ни кинул ты взгляд,

Нежный сумрак… глубокий… глубокий…

 

Все земное забыто… все грязь, суета…

Полон дух неземных наслаждений…

Это ты здесь живешь и царишь, красота!..

Это – ты, колыбель вдохновенья!..