Сентябрь опять

Сгущает краски.

Напоминает, что пора

Подумать о финале сказки,

Что так прекрасна

И добра.

Но улетающая птица

Мне в руки бросила перо.

Я знаю,

Сказка будет длиться.

Пока в душе

Живет добро.

Л. Татьяничева

 

 

 

ИННОКЕНТИЙ АННЕНСКИЙ

1 сентября исполнилось 170 лет со дня рождения одного из самых загадочных гениев Серебряного века — Иннокентия Анненского. Блестящий директор Царскосельский гимназии, уважаемый переводчик Еврипида и образцовый чиновник, тщательно скрывал свое второе «я» — поэта, стихи которого внешне были исполнены тоски, а внутренне представляли собой образцы тончайшего психологизма.

Стихи он писал всю жизнь, но тщательно скрывал это. В 1904 году вышел его первый и единственный прижизненный сборник «Тихие песни», подписанный криптонимом «Ник. Т-о» (Никто) — отсылка к легендарному Одиссею. Сборник остался практически незамеченным.

 

Тоска ("Тихие песни"- отрывок)

По бледно-розовым овалам,

Туманом утра облиты,

Свились букетом небывалым

Стального колера цветы…

 

Его поэзия была слишком нова и непонятна. В ней сплелись экзистенциальная тоска, мистицизм, тончайший психологизм и уникальная образность. Он описывал не предметы, а свое мгновенное впечатление от них. Главными мотивами его лирики стали одиночество, меланхолия, хрупкость бытия, что отражалось в образах сумерек, заката, холода.

 

Аметисты

Когда, сжигая синеву,

Багряный день растет неистов,

Как часто сумрак я зову,

Холодный сумрак аметистов.

 

И чтоб не знойные лучи

Сжигали грани аметиста,

А лишь мерцание свечи

Лилось там жидко и огнисто.

 

И, лиловея и дробясь,

Чтоб уверяло там сиянье,

Что где-то есть не наша  с в я з ь,

А лучезарное  с л и я н ь е...

 

Лишь после смерти поэта, благодаря усилиям сына, Валентина Анненского, свет увидели главные сборники: «Кипарисовый ларец» (1910) и «Посмертные стихи» (1923). Эти публикации принесли Анненскому запоздалую славу и признание в кругах поэтов Серебряного века.

 

Среди миров ("Кипарисовый ларец")

Среди миров, в мерцании светил

Одной Звезды я повторяю имя…

Не потому, чтоб я Её любил,

А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,

Я у Неё одной ищу ответа,

Не потому, что от Неё светло,

А потому, что с Ней не надо света.

 

Личность Иннокентия Федоровича Анненского осталась во многом загадкой для современников. Даже стихи о любви пронизаны трагичностью и неотвратимостью конца этого мимолетного чувства.

 

Две любви

Есть любовь, похожая на дым;

Если тесно ей - она одурманит,

Дать ей волю - и ее не станет...

Быть как дым,- но вечно молодым.

 

Есть любовь, похожая на тень:

Днем у ног лежит - тебе внимает,

Ночью так неслышно обнимает...

Быть как тень, но вместе ночь и день...

 МАГАМЕД ДИКАЕВ

 

Магомед Джунидович Дикаев — чеченский поэт, драматург, филолог. Писать стихи М. Дикаев начал в школьные годы. Этому способствовала домашняя обстановка, где ценилось народное слово. Любовь к родному краю у будущего поэта зародилась благодаря рассказам родителей, стихам Пушкина и Лермонтова, рассказывающим о свободолюбивых горцах и величественной природе Кавказа.

 

Чеченец я, рожденный в ночь,

Когда щенилася волчица,

А имя утром дали мне,

Когда ревела грозно львица.

И песнею вскормила мать,

Чтоб по просторам по вселенским

Восславил я Чечню свою

На языке родном, чеченском;

Чтоб щедро впитывал и я

И честь, и мудрость гордых гор,

Чтоб на добро (всегда, во всем),

А не на зло я был бы скор.

 

В начале 60-х годов стихи М. Дикаева регулярно печатаются на страницах республиканских газет, в альманахе «Орга» и коллективных сборниках начинающих литераторов. Но по-настоящему широкую известность М. Дикаев как поэт получил после участия во всесоюзном совещании молодых писателей в Москве (1963) и выхода в свет первого стихотворного сборника «Нохчочун хIусам».

 

Тот, кто любит свою Отчизну.

И людям готов служить,

Ни в чем не зная укоризны,

В народе вечно будет жить!

 

Главная тематика творчества М. Дикаева четко определилась уже в его первом сборнике: родной край, мать, дружба, любовь. Как верно заметил поэт Н. Тихонов, творчество поэта было тесно связано с народной поэзией. Тайну поэтического слова народа М. Дикаев старается постичь во многих своих стихотворениях: «ХIай, лаьттан кийрара ялтанан буьртиг», «Боьлху, боьлу деган пондар» и. т.д.

Мечта о свободе и счастье – вот, по утверждению поэта, – силы, питающие народные песни.

 

Чувство Родины для поэта – это тот мир, в котором он рос и воспитывался, те люди, что первыми вошли в его душу, прежде всего, отец и мать, носившие его на руках, это его первые учителя, первые книги, первые песни и мелодии, запавшие в детскую душу.
Образ женщины-матери поэт во многих своих произведениях доводит до символической обобщенности. Не случайно то, что свой первый стихотворный сборник («Нохчочун кхерч») М. Дикаев посвящает чеченке-матери, умеющей с испокон веков сохранять тепло «чеченского очага» так, чтобы «ни один гость не прошел мимо, не найдя в нем тепла гостеприимства. В стихотворении «Моя Родина» он пишет:

 

Мать с детства во мне к тебе любовь пробудила…

Говоря с тобою наедине, сколько дум я передумал,

Земля моих предков.

Мое счастье в тебе, Родина!

Тобою воспитанный, возмужалый

Я вышел на дорогу.

 

М. Дикаев, стремясь рассказать всему миру о своем этносе, обращается к горам, немым свидетелям истории его народа. Здесь автор использовал прием олицетворения, и горы заговорили:

Заставляя голос свободы звучать,

Народ чеченский стоял,

В борьбе за свободу имя свое прославлял.

В стихотворениях М. Дикаева звучат мотивы интернационализма, призыва к дружбе между народами, населяющими Северный Кавказ.

 

Задушевным откровеньем

Усыплю я казака, -

Пусть растет он с колыбели

Верным другом кунака.

Пусть струится тихо Терек,

Позабыв свой бег лихой,

Словно смолк у колыбели

Безмятежною волной.

 

 АЛЕКСАНДР  КУШНЕР

 

Лучшие образцы поэзии Александра Кушнера обжигают именно чистым и непосредственным детским восприятием в его евангельском смысле. Именно оно помогает ему видеть истинную природу вещей и явлений, настоящие движения грешной души и безгрешную красоту мира:

 

Евангелие от куста жасминового,

Дыша дождем и в сумраке белея,

Среди аллей и звона комариного

Не меньше говорит, чем от Матфея.

 

Так бел и мокр, так эти грозди светятся,

Так лепестки летят с дичка задетого.

Ты слеп и глух, когда тебе свидетельства

Чудес нужны еще, помимо этого.

 

Ты слеп и глух, и ищешь виноватого,

И сам готов кого-нибудь обидеть.

Но куст тебя заденет, бесноватого,

И ты начнешь и говорить, и видеть.

 

Александр Кушнер в своей творческой жизни многое повидал. Детство в военном Ленинграде, эвакуация, разъезды, возвращение в любимый город. Городу посвящено не одно стихотворение, в том числе для детей. «Белая ночь»:

 

 

Белою ночью деревья в саду   как на ладони у нас на виду.	Вот я без лампы сижу у окна –   в книге любая картинка видна
Тихо скользят по Неве корабли.   Шпиль Петропавловки блещет вдали.	Всю бы я ночь не ложился в кровать.   Был бы я взрослым – пошёл бы гулять.

                   

В его стихах нашли отражение темы близкие каждому человеку. В юные годы Александр Кушнер общался с Анной Ахматовой. Анна Ахматова обсуждала с Александром Кушнером русскую поэзию и напутствовала его продолжать пушкинскую традицию "прекрасной ясности". Иосиф Бродский называл Кушнера "одним из лучших лирических поэтов ХХ века".

Одно из самых известных стихотворений Александра Кушнера "Времена не выбирают". Это мудрый поэтический завет человеку, находящемуся "не в ладах" со своей эпохой, что было типично для ХХ века.

Времена не выбирают, В них живут и умирают. Большей пошлости на свете Нет, чем клянчить и пенять. Будто можно те на эти, Как на рынке, поменять.   Что ни век, то век железный. Но дымится сад чудесный, Блещет тучка; я в пять лет Должен был от скарлатины Умереть, живи в невинный Век, в котором горя нет.   Ты себя в счастливцы прочишь, А при Грозном жить не хочешь? Не мечтаешь о чуме Флорентийской и проказе? Хочешь ехать в первом классе, А не в трюме, в полутьме?

Что ни век, то век железный. Но дымится сад чудесный, Блещет тучка; обниму Век мой, рок мой на прощанье. Время - это испытанье. Не завидуй никому.   Крепко тесное объятье. Время - кожа, а не платье. Глубока его печать. Словно с пальцев отпечатки, С нас - его черты и складки, Приглядевшись, можно взять.

 

 СЕМЕН КИРСАНОВ

 

По мнению филолога, академика Михаила Гаспарова, Кирсанов – создатель рифмованной прозы в русской литературе. В 1924 г. встретился с В. В. Маяковским и стал его последователем; сотрудничал в журнале «Леф».

Поэзия Кирсанова отличается разнообразием ритмов, словесной изобретательностью; с годами она стала проще по форме, в ней начали преобладать лирико-философские мотивы.

 

Эти летние дожди,

эти радуги и тучи —

мне от них как будто лучше,

будто что-то впереди.

Будто будут острова,

необычные поездки,

на цветах — росы подвески,

вечно свежая трава…

 

Во время войны Кирсанов был военным корреспондентом «Красной звезды», попадал в окружение, участвовал в освобождении Севастополя и Риги. Дважды контужен. Война коснулась его судьбы самым прямым образом.

И он присутствовал на Нюрнбергском процессе над военными преступниками в качестве корреспондента газеты «Труд».

О войне и людях стихотворение «Творчество» (отрывок).

Принесли к врачу солдата только что из боя, но уже в груди не бьется сердце молодое. В нем застрял стальной осколок, обожженный, грубый. И глаза бойца мутнеют, и синеют губы. Врач разрезал гимнастерку, разорвал рубашку, врач увидел злую рану — сердце нараспашку! Сердце скользкое, живое, сине-кровяное, а ему мешает биться острие стальное… Вынул врач живое сердце из груди солдатской, и глаза устлали слезы от печали братской. Это было невозможно, было безнадежно… Врач держать его старался бесконечно нежно. Вынул он стальной осколок нежною рукою и зашил иглою рану, тонкою такою…

И в ответ на нежность эту под рукой забилось, заходило в ребрах сердце, оказало милость. Посвежели губы брата, очи пояснели, и задвигались живые руки на шинели. Но когда товарищ лекарь кончил это дело, у него глаза закрылись, сердце онемело. И врача не оказалось рядом по соседству, чтоб вернуть сердцебиенье и второму сердцу. И когда рассказ об этом я услышал позже, и мое в груди забилось от великой дрожи. Понял я, что нет на свете выше, чем такое, чем держать другое сердце нежною рукою. И пускай мое от боли сердце разорвется — это в жизни, это в песне творчеством зовется.

 

Новая система стихосложения – подарок, который дарят поэзии не каждый день. Но открытие осталось незамеченным. Все решили, что это индивидуальный поэтический прием Кирсанова – еще один из его формалистических изысков. Подражателей и продолжателей не нашлось.

Вот стихотворение «Ад» (отрывок):

 

                            Иду

                          в аду.

                         Дороги -

                        в берлоги,

                       топи, ущелья

                      мзды, отмщенья.

                     Врыты в трясины

                    по шеи в терцинах,

                   губы резинно раздвинув,

                  одни умирают от жажды,

                 кровью опившись однажды.

                Ужасны порезы, раны, увечья,

               в трещинах жижица человечья.

              Кричат, окалечась, увечные тени:

             уймите, зажмите нам кровотеченье,

            мы тонем, вопим, в ущельях теснимся,

           к вам, на земле, мы приходим и снимся…