Январь

 

 

Январь голубою дымкою расстелился.
Переливами дальних звенит голосов.
Рождество опускает свои ресницы,
И с них капает лёд.

Заморожена жизнь, люди словно фигуры
Восковые плывут по реке января.
Всё уснуло опять, а я тихо иду,
Наступая на белые облака

 

Оксана Гурьянова-Шадчина

ЮРИЙ СЕМЕНДЕР

Юрий Семенович Семенов (Семендер) - народный поэт Чувашской Республики. Он относится к тому поколению чувашских поэтов, которое заявило о себе в начале семидесятых годов прошлого века.

В литературу Юрий Семендер пришёл в начале 1970-х годов, опубликовав поэтические сборники «Тупа» (Присяга), «Çĕр çаврăнать» (Орбита). Его стихи и поэмы изданы более чем на 20 языках народов России и мира.

В разное время поэт служил в армии вначале солдатом, затем офицером. Армейская служба оставила глубокий след в его сердце и творчестве. Ведь лирические мотивы книг Юрия Семендера "Присяга", "Орбита" были навеяны солдатскими буднями, а сборник стихотворений "Здравствуй, солдат!" в 1983 году удостоен премии комсомола Чувашии имени Михаила Сеспеля. Думается, творческое кредо поэта-патриота можно выразить его строками:

 

Душою я принял тот дар с поднебесья,

Как будто бы крыльев упругость обрел.

 

Ю.С. Семендера (Семенова) по праву можно назвать поэтом-песенником. На его стихи сложено более 300 песен. Такие песни, как «Калина красная», «Золотое кольцо», «Первая любовь», «Гостевая», «След лисы» и другие стали поистине народными.

 

На этаже двенадцатом с балкона

Поют девчата песню о любви.

И ладно так летит по небосклону,

Что, слыша песню, смолкли соловьи.

 

 

Еще один батыр многоэтажный

Собой украсил Шупашкар родной.

И радостно ему с рассветом каждым

Раскланиваться первому с зарей…

 

Творчество Юрия Семендера проникнуто любовью к матери, малой родине и Чувашии, заботой о родной литературе. Его лирика близка к устному творчеству чувашского народа, а слово поэта - это слово, согретое сердцем.

 

Стихи мои,

Душою не кривите,

Звените, словно гусли,

В трудный час.

Не суетитесь вы и не кричите,

Чтоб не назвали пустомелей вас.

 

Юрий Семендер более 30 лет возглавлял редакцию самого популярного в своё время литературно-художественного журнала "Ялав" и был знаком со многими выдающимися деятелями культуры не только Чувашии, но и других народов России и стран СНГ, дружил с ними. Он перевел на чувашский язык древнерусскую поэму "Слово о полку Игореве", стихи Александра Пушкина, Михаила Лермонтова, Сергея Есенина, произведения многих писателей других народов. В его переводе чувашские театры поставили около двадцати драм и комедий русских, украинских, белорусских, башкирских и марийских авторов.

 

Идущие с крестом (отрывок)

Идут
Холмистою дорогой,
А дальше – ровней места.
Поют спокойно и строго
С надеждой на милость Христа.

Старцы тут
И молодки –
Эти чуть смущены.
Молитву творят по ходу –
К вере приобщены.
Подростки твёрдо ступают,
Зовёт из их жизни стезя
К звёздам, где вечно летают
Ангелы – их друзья…

 

НИКОЛАЙ РУБЦОВ

Дмитрий Шеваров, российский журналист, прозаик так начал статью про творчество Николая Рубцова

«Всего четыре строфы и самые простые слова: матушка, вода, лодка, ведро… Слова простые, но окутанные печальным и таинственным светом.          

 

В горнице моей светло.

Это от ночной звезды.

Матушка возьмет ведро,

Молча принесет воды...

 

После публикации стихотворения нашлись те, кто возмущался: вот она, нынешняя молодежь, – взял бы сам ведро, да притащил матери воды. Они не знали судьбы поэта. Мать его, Александра Михайловна, умерла задолго до написания стихотворения – 26 июня 1942 года. Коле Рубцову было тогда шесть лет».

 

Судьба Николая Рубцова — это и судьба русского Севера в XX веке. Сиротство, детдомовщина, отрыв от корней — на это в какой-то мере были обречены все русские люди XX века... Будущий поэт с 7 до 14 лет воспитывался в детском доме села Никольское Вологодской области.

Николай Рубцов подпитывался от животворных корней народной культуры и потому был более сокровенен, менее восприимчив к суете времени, нежели его современники.

Николай Рубцов творил свою собственную, ни на кого не похожую поэзию. Совершенная и простая, напевная форма его стихов созвучна русской душе. Поэтому после Есенина он стал вторым в столетии народным поэтом. При этом, что бы ни говорили многие критики, поэтом совершенно иным, непохожим на своего старшего собрата так, как непохожи и даже противостоят в чем-то друг другу его родная северная Русь, помнящая еще вечевой колокол Господина Великого Новгорода, и рязанская есенинская Русь, которую не обошли и татары, и московская суровая длань, и дикое крепостничество... Увы, лишь бытовые судьбы поэтов в чем-то трагически совпали. Николай Рубцов писал о своем старшем поэтическом собрате:

 

Да, недолго глядел он на Русь

Голубыми глазами поэта…

 

Эти строки оказались пророческими и для него самого. Но жива и будет жить его неожиданная для нашего скомканного времени классическая поэзия. Неожиданное чудо Рубцова оказалось спасительно для всей русской культуры. Именно Николай Рубцов, живя в вологодской глухомани, в деревне Никола, оказался новым русским центром культуры.

 

Спасибо, скромный русский огонек,

За то, что ты в предчувствии тревожном

Горишь для тех, кто в поле бездорожном

От всех друзей отчаянно далек,

За то, что с доброй верою дружа,

Среди тревог великих и разбоя

Горишь, горишь, как добрая душа,

Горишь во мгле — и нет тебе покоя...

 

(«Русский огонек», 1964)

 

ГАЛИ ЧОКРЫЙ

Полное имя башкирского поэта Гали Чокрый — Мухаммедгали Габдессалихович Кииков. Свой литературный псевдоним — Чокрый — он взял от названия родного села — Иске Чокыр. По собственному признанию, стихи начал писать в 17 лет. Первые произведения Гали — ода учителю медресе и элегия на смерть матери.

Заметное влияние на него оказало творчество среднеазиатских поэтов-мистиков Ахмета Ясави, Аллаяр-Суфи, Фирдоуси, Саади, Хафизa. При жизни было опубликовано 5 сборников (всего — 13 произведений из более 100). Многие произведения поэта не опубликованы до сих пор. Рукописи его хранятся в музеях и библиотеках городов Казани, С.-Петербурга и Уфы. Из его рукописного наследия большая часть (рукописное собрание сочинений из девяти тетрадей) хранится в Национальной библиотеке им. А.З. Валиди Республики Башкортостан.

Цикл стихов «Четыре времени года» («Фосули эрбага»), оставшийся в рукописи, является одним из лучших образцов башкирской лирической поэзии 19 века. Перу Гали Чокрыя принадлежат сборники стихов «Жемчужины Гали», «Луч светильника» и «Хвала Казани».

 

Друзья мои, вот и Казань.

Воздадим же мы ей дань.

С каждым взглядом хорошеет

Своим достоинством богатеет.

 

Гали Чокрый стал одним из первых национальных поэтов, который официально признал себя башкиром. В предисловии к своей книге «Сборник стихов Гали», описывая своё происхождение и деятельность, поэт отмечал:

«Мы являемся лесными башкирами. Сын хлебороба — хлебороб, сын крестьянина — крестьянин. Основное наше занятие — корчевать лес и делать на его месте сенокосные угодья и хлебные поля. Я все время и силы посвятил этим занятиям…».

«Дорог край родной»

 

Коли волею аллаха

Останешься на чужбине,

Любовь к родному краю

Не пройдет до смерти.

Не хочу царем в чужом краю,

Дайте лучше родину мою.

Станет наказанием радость,

На нуги будет тяжесть.

Причина этого всего –

Нет на чужбине ничего

Кто не испытал на себе

Не поймет страданий от чужбины

Будь ученый или неуч,

Не сможет выразить словами.

 

Наиболее удачными исследователи творчества поэта считают стихи, посвященные временам года. Описание наступления весны для поэтов – одна из излюбленных тем. В произведении «Фосуле арба'а» это время года Г. Чокрый изображает следующим образом: после зимней спячки вся природа приходит в действие, и за мгновение ока излучины гор, поля покрываются зеленым ковром; нарциссы, лилии, фиалки излучают благоухание, а тихий, утренний ветерок разносит его в далекие дали.

 

Пришел апрель, весна настала,

Ночи стали словно дни.

             ***

Когда подули холодные ветры,

Закончились весенние месяцы,

Исчезла красота цветника,

В бренном мире радости так мало.

 

В небольшой деревушке, в которой и осталось десятка два домов, работает полноценный музей Гали Чокрыя. Гордостью музея является шежере ирактинских башкир, составленное Г. Чокрыем. Вернее, само шежере в виде большого раскладного альбома составлено уже потомками Гали Чокрыя. А в его основу легло стихотворное шежере, составленное Г. Чокрыем, в нем он проследил свой род до двадцатого колена, до самого Майки-бея – одного из военачальников Чингисхана.

 

Когда-то данным давно

Мы были темными.

Предки на Тоболе, Иртыше

Вера их неизвестна.

Один из них пустился в путь,

Нашел больше земли, ушел в мир иной.

Затем другой, реки переплывал, Останавливался у берегов.

Внук пришел к Урал-горе,

Направился к Миасу…

 

ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ

Осип (Иосиф) Мандельштам родился в 1891 году в Варшаве. Фамилия Мандельштам переводится с идиша как «миндальный посох» или «ствол миндального дерева». В детстве братья Мандельштам зашифровали свою фамилию в шараду: первые два слога — лакомство манделах (это такие маленькие поджаренные клёцки для бульона), последний слог — часть дерева.

Первая книжка Осипа Мандельштама «Камень» появилась в 1913 году: двадцать три стихотворения, напечатанные на тридцати одной странице. Деньги на книгу Осипу дал отец. Братья сдали тираж на комиссию в книжный магазин. Когда Евгений Мандельштам сходил в книжный и узнал, что продано уже 42 экземпляра, семья устроила праздник в честь молодого поэта.

Сегодня каждая из этих 300 книг — библиографическая редкость.

Знакомство и дружбу с Ахматовой и Николаем Гумилёвым Мандельштам считал главным событием своей жизни. В воспоминаниях «Листки из дневника» Анна Ахматова описала юного Мандельштама: «Тогда он был худощавым мальчиком, с ландышем в петлице, с высоко закинутой головой, с пылающими глазами и с ресницами в полщеки».

В его стихах отразилась целая эпоха: гибель старой России, революция, сталинское время. Его знают, прежде всего, как писателя, гонимого по политическим мотивам и заплатившего жизнью за свои стихи — они уцелели чудом, их запоминала наизусть и прятала у немногих единомышленников его жена Надежда Мандельштам.

Мандельштам погиб в дальневосточном лагере в 1938 году, куда он попал из-за стихотворения в шестнадцать строк «Мы живём, под собою не чуя страны», написанного в 1933-м. Сталин не простил Мандельштаму карикатуру на себя:

 

Его толстые пальцы, как черви, жирны,

И слова, как пудовые гири, верны…

 

Сталин сохранил ему жизнь и отправил в ссылку в Воронеж. В Воронеже Мандельштам внезапно вернулся к поэзии, там были написаны «Воронежские тетради» и «Стихи о неизвестном солдате» — вершина его лирики. В ссылке он в последний раз переживает мощнейший творческий взлет, которому не в силах помешать ни пошатнувшееся здоровье, ни крайняя нищета.

 

Стихи о неизвестном солдате (отрывок)

Этот воздух пусть будет свидетелем,

Дальнобойное сердце его,

И в землянках всеядный и деятельный,

Океан без окна — вещество…

До чего эти звёзды изветливы!

Всё им нужно глядеть — для чего?

В осужденье судьи и свидетеля,

В океан без окна, вещество.

Помнит дождь, неприветливый сеятель, —

Безымянная манна его, —

Как лесистые крестики метили

Океан или клин боевой.

Будут люди холодные, хилые

Убивать, холодать, голодать,

И в своей знаменитой могиле

Неизвестный положен солдат…

 

В 1937 году ссылка закончилась, и Мандельштам вышел на свободу. Осип Эмильевич вместе с женой переехал жить в Москву, однако уже через год поэта арестовали «за антисоветскую агитацию». Мандельштам умер в пересыльном лагере от сыпного тифа. Великая слава, которую пророчили Мандельштаму поэты Серебряного века, пришла к Осипу Эмильевичу уже после его смерти.

 

Невыразимая печаль

Открыла два огромных глаза,

Цветочная проснулась ваза

И выплеснула свой хрусталь.

Вся комната напоена

Истомой — сладкое лекарство!

Такое маленькое царство

Так много поглотило сна…

 

АНАТОЛИЙ СОФРОНОВ

                                                                                                                 

Судьба Анатолия Софронова неразрывно связана с российской историей.

О народности творчества Анатолия Софронова говорят и его песни: «Шумел сурово брянский лес», «Краснотал», «Дай руку, товарищ далёкий», «Под клёнами», «Ростов-город», «Расцвела сирень», «Ах эта красная рябина», которые пела, да и сегодня поёт Россия.

 

Шумел сурово Брянский лес,

Спускались синие туманы,

И сосны слышали окрест,

Как шли тропою партизаны.

Тропою тайной меж берёз

Спешили дебрями густыми,

И каждый за плечами нёс

Винтовку с пулями литыми…

 

Многое перенёс Софронов в своей фронтовой жизни. Был участником боёв под Смоленском и на Волоколамском шоссе, на Дону и Волге, под Новороссийском и Керчью. С частью сил Северо-Кавказского фронта западнее Киева был среди тех, кто отбивал ожесточённые контратаки гитлеровцев, воевал на землях Белоруссии и Прибалтики. И отовсюду, как бы трудно ни было, как бы ни складывалась обстановка, спецкор «Известий» посылал в газету боевые, полные героического пафоса статьи, корреспонденции, очерки, стихи.

Из той массы материала, опубликованного в военные годы, Софронов выберет лучшее, и в 1980 году отдельным изданием свет увидит книга «Память, припорошённая снегом».

Безмерной сыновней любовью наполнено стихотворение «Россия» (отрывок):

 

Тебе не раз враги грозили,

Тебя сметали — не смели;

Любовь моя, земля — Россия,

Тебя порушить не могли.

Тебя топтали — не стоптали,

Тебя сжигали — не сожгли;

Мы всё с тобою испытали,

И даже больше, чем могли. <…>

И мы твои, Россия, дети,

Живём тобой, твоим огнём;

Тебе — все лучшее на свете —

Сердца и жизни отдаём!..

 

Творчество поэта отличает искренность и глубокий лиризм. Он передает свои чувства, опираясь на яркие и запоминающиеся образы. Кто не знает песни А. Софронова «Ах, эта красная рябина». В песне рябина выступает как символ увядающей, но прекрасной любви. В народной поэзии рябина часто связана с трудной любовью, разлукой, одиночеством и грустью.

 

Ах, эта красная рябина

Среди осенней желтизны…

Я на тебя смотрю, любимый,

Теперь уже со стороны.

 

Со стороны страданий прежних,

Со стороны ушедших лет,

Которым словно зорям вешним,

Уже возврата больше нет.

 

Летят, как ласточки, листочки

С моей любовью по пути;

И только нет последней строчки,

И слова нет еще «прости».

 

Еще цепляется за память

Счастливых дней весенний гром,

Когда любовь бродила с нами,

Скрывая нас одним крылом.

 

Весною ласточки вернутся,

Оставив за море любовь;

И над рябиной пронесутся

И что-то мне напомнят вновь.

 

Ах, эта красная рябина

Среди осенней желтизны…

Я на тебя смотрю, любимый,

Из невозвратной стороны.