Мартовский снег. 1921

155 лет со дня рождения русского художника, искусствоведа Игоря Эммануиловича Грабаря

 

Март

 

 

Иду в страну лучистую По имени Весна, Туда, где Март бесчинствует, Воспрянув ото сна, Туда, где шубу снежную Он сбрасывает с плеч, Чтоб к солнцу грудью вешнею, Земною грудью лечь, Где так ликуют зяблики, Где, разрубив снега, Ручьи кривыми саблями Врезаются в луга, Где над любой проталинкой Еще витает пар, Где в каждой капле маленькой Дрожит весны пожар.

Иду в страну сверкания Ручьев, и зорь, и звезд, Иду в страну Искания, В поселок птичьих гнезд, Иду, отбросив трудности, Развеяв тени сна, В страну бессмертной юности – По имени Весна.   Н. Браун

АШУГ АЛЕСКЕР

Ашуг Алескер – один из самых знаменитых азербайджанских ашугов-сказителей XIX — начала XX веков. Репертуар Ашуга Алескера состоял из множества классических дастанов и ашугских напевов, суть которых заключалась в описании тяжёлой доли рабочего люда, революционных событиях 1905 года, реалистических сценах крестьянской жизни и красоте природы.

Российский поэт и прозаик Яков Полонский   восторгался исполнением Ашуга Алескера.

 

Любовью скорбной  воспринимал он мир-
Мир людей обделённых судьбой,
Душой и сердцем о добре он песнь  творил,
Благая мелодия струилась рекой

Легенды, сказания дивно звучали,
Правда с Кривдой сражалась жестоко,
Радость  порою бывала  в печали,
Ашуг пребывал иногда одиноко.

Народ восторгался чудесным пением,
На слуху бурлила стихия бытия,
Ашуг Алескер был дивным гением,
Бессмертен  дух и его колея.

Он не признавал  золотой славы блеск,
И потому в  бессмертие пьёт нектар с небес.

Ашуг Алескер поднял ашугскую поэзию на новую вершину, в невиданных масштабах расширил её идейно-эстетические возможности. Он вошёл в историю ашугской литературы как певец высоких гуманистических идеалов, как поэт-гражданин, и заложил основы целой школы ашугского творчества. Во всех без исключения жанрах ашугской поэзии им созданы высоко пробные стихотворные образцы.

 

ГОРЫ МОИ

Угодье зимой, загляденье весной,

А летом спасение – горы мои.

С гостями простились урочной порой,

Печальны осенние горы мои.

Мне тою, чьи щёки рубинов красней,

Назначена встреча у старых камней,

И стали теперь от мечтаний о ней

Ещё драгоценнее горы мои.

Такое случается с каждым стрелком:

Отпустит косулю – вздыхает тайком.

Я в долгой разлуке, я в горе таком,

Что легче в сравнении горы мои.

 

Алескер очаровывал слушателей не только своим прекрасным голосом, неповторимым исполнением, но также учтивостью и тактом. Его стихи были пропитаны любовью. Он воспевал красавиц, которых встречал во время своих странствий.

 

ЖИЗНЬ ОТДАЮ

Жемчужину между иных украшений

Заждавшимся взором я вмиг узнаю.

Душа под завесой, глаза откровенней, –

Пусть жажду они утоляют свою.

 

Цвести тебе вечно, унынья не зная.

Небесная родом, ты с виду земная.

На землю спустилась, наверно, из рая –

Подобных не видано в нашем краю.

 

Зовусь Алескером, а родом гёкчинец,

Смиренный дервиш и безумный строптивец,

Я жизнь отдаю, как дорожный гостинец,

Красавицам нашим я жизнь отдаю.

 

Про него еще при жизни слагали легенды. Говорят, он сам предсказал день своей кончины. Ашуг Алескер родился весной. Весной он и покинул этот бренный мир - скончался 7 марта 1926 года в возрасте 105 лет в своем родном селе Агкился.

 ВЕРОНИКА ТУШНОВА

"Не отрекаются любя" — эти строчки напевала вся страна. Но многие ли знали, кто их автор? История Вероники Тушновой — о том, как великое чувство может спасти и убить одновременно. Никто не знает точно, когда и где познакомились Вероника Тушнова и поэт Александр Яшин. Случилось это в конце 1950-х, когда им обоим было уже за сорок. Из этих встреч рождались стихи, от которых захватывало дыхание:

 

Сто часов счастья — разве этого мало?

Я его, как песок золотой, намывала...

 

Вероника понимала безнадежность своего положения, но не могла не любить:

 

Лежат между нами

на веки вечные

не дальние дали —

года быстротечные,

стоит между нами

не море большое —

горькое горе,

сердце чужое.

 

Считается, что в поэта ее превратила война. С ее первых недель Тушнова стала врачом нейрохирургического госпиталя для раненых бойцов Красной Армии в родной Казани. Это была работа сверх человеческих сил — возможно, только стихи и помогли ей выжить. В 1944 году в «Новом мире» вышло её стихотворение «Хирург», посвященное вполне реальному героическому военврачу:

 

Своей тоски ничем не выдал он, никто не знает, как случилось это, — в какое утро был он извещен о смерти сына под Одессой где-то...

Не в то ли утро, с ветром и пургой, когда, немного бледный и усталый, он паренька с раздробленной ногой сынком назвал, совсем не по уставу.

 

Но в том же 1944 году она написала стихотворение, в котором нашла свой голос на много лет. Гораздо позже, уже после смерти Тушновой, в сокращении оно стало известнейшей песней Марка Минкова (публикуем отрывок):

 

Не отрекаются, любя.

Ведь жизнь кончается не завтра.

Я перестану ждать тебя,

а ты придешь совсем внезапно.

 

А ты придешь, когда темно,

когда в стекло ударит вьюга,

когда припомнишь, как давно

не согревали мы друг друга.

 

Написала она его после нескольких ночных дежурств подряд. Среди раненых, в госпитале. Любовь — непридуманная и потаенная — всегда оставалась в душе. Талантливые и свободные стихи в те годы сочиняли многие — независимо от тематики. И с военным оттенком, и без него. Но в этой нервной исповеди проглядывает мышление «современного человека». Человека второй половины ХХ века. А это действительно редкость.

И судьба этой поэтессы, и ее стихи — всё как будто явилось прямиком из романтического века. Она первой показывала нам измерение любви, в которой нет ничего важнее минут ожидания, редких встреч, за которую действительно «можно всё отдать».

 

Надо верными оставаться

Надо верными оставаться,

до могилы любовь неся,

надо вовремя расставаться,

если верными быть нельзя.

 

Пусть вовек такого не будет,

но кто знает, что суждено?

Так не будет, но все мы люди…

Все равно — запомни одно:

 

я не буду тобою брошена,

лгать не станешь мне, как врагу

мы расстанемся как положено, —

я сама тебе помогу.